Снафф

Aug. 26th, 2016 01:45 pm
Недавно я узнал, что это. И понял, что мы живем в режиме постоянного снаффа. На пленку снимают войну, снимают пытки, снимают, радуя, шокируя, зарабатывая деньги. Снимают и смотрят, во всех уголках.
Порно, репортажи в новостях, ролики - снятые на бегу или медленно смакующие детали, подсветки, фильтры - снафф.
Страдание, боль, смерть - отличный, получается, товар. Который с радостью купят, с радостью посмотрят, перепостят, посоветуют и будут пересматривать. И это вовсе не преступление, снимать все это. Это искусство, это журналистика, это объективность.
Вот кто-то насилует девушку, она кричит, она брыкается, она отбивается, а человек с камерой, которого мы никогда не увидим, просто ходит рядом, снимает, молчит, делает наплыв. Или даже несколько людей с камерами просто наблюдают за пыткой. А потом кто-то это монтирует, кто-то это выкладывает. И это они называют свободой самовыражения, искусством, творчеством - как само изнасилование, так и запечатление его.
Хотя конечно, если кому-то отрежут голову, то начнется возмущение. А вот массовое изнасилование женщины - ну это порно, это жанр такой. Это даже ведь забавно, ведь столько людей (давайте скажем прямо, мужчин, мальчиков) это смотрит. Она ж получает удовольствие, это игра такая, ей платят в конце концов.
Но, все это преподносится как норма. Это нормально. Снимать и смотреть. Мы даже слышим, что это всегда было, просто сейчас мы можем это заснять, можем это показать, этот наш мир. Можем просто поучаствовать. Это мир соучастников преступлений. И это норма. Так всегда было.
Какой чудесный аргумент: "Так всегда было!" Как мантра.
Нам может это и не нравится, но так всегда было. Пожимают плечами, разводят руками. Понимаешь, что тут сделаешь? Наши предки, традиции.
Добро пожаловать в традиционный мир снаффа! Как предки завещали!
megaelephant: (vegаn)
Смотря на себя в прошлом, я ужасаюсь, каким я был тупорылым. Думается, что и сейчас все не очень-то светло и радужно.
Я вспомнил, что говорил о крымских татарах, ингушах и чеченцах, калмыках - всех тех народах, которые были целыми поселениями депортированы во время войны далекодалеко. Согнанные женщины и дети, под дулами автоматов и винтовок, загнанные в скотные вагоны, увезенные в далекие казахские степи и еще куда. Я вспоминаю, что я говорил, что правильно делали, что поступали так. Ведь было много дезертиров, многие переходили на сторону нацистов.
Мой дед воевал за РККА, я считал, что Советы - это правильно и сражаться против них преступление. Не понимал или не хотел понимать, что далеко не всем жилось хорошо при Советской власти. И не понимал или не хотел понимать, что против этого нежелания можно и следует бороться.
Но дети и женщины - они-то причем тут? Они за что были наказаны? В этом акте бесчеловечености теперь я вижу то, что называется кровная месть. Мать за сына, дочь за отца.
Оглядываясь назад, смотря на себя со стороны, я вижу глупого мальчишку, который просто не хотел ни знать, ни читать, ни понимать, ни анализировать, ни рефлексировать.
Еще каких-то три года назад я говорил своей подруге веганке, что животные убиты специально для того, чтобы они попали ко мне в рот, чтобы я насладился их чудесным вкусом и они насытили меня... не понятно для чего. Говорил ровно то, что сейчас я регулярно слышу, от чего меня просто трясет.

Как мне стыдно за то, что я говорил и думал.
И сколько еще того, что я делаю сейчас не так? Наверное целый океан.
megaelephant: (Уля)
Веганами не рождаются, в нашей полосе так точно. Здесь всех с молодых ногтей пичкают вкусной коровкой и ее очень нежным теленком, жирной хрюшкой и душистым поросенком... А еще ведь и лошадки, рубленные в колбасы. Не думаю, что и жеребята минуют эту судьбу. Ну уж про куриц, цыплят и яйца разве следует писать.
Всехвсехвсех запихивают в рот малышам.
"Как говорит коровка?"
"Мууу", - отвечает кроха.
"Правильно, кушай рагу. Коровка и мычит, и в ротик к тебе лезет. Как захотела поскорее, чтобы дитятку нашу собой да накормить. Мням-мням-мням каааак вкусно...."
Веганами становятся. Кто по каким причинам. Сестра вот утверждает, что это мода. Что я просто дурачусь, как-то уже и не пытаюсь ей объяснить, что когда я говорю, мне нравятся животные, как они есть на сам деле, а не убивать их и пожирать, для продолжения своего в общем-то бессмысленного существования, она закатывает глаза. "Глупости ты все говоришь!"

Каннибалами тоже не рождаются. В нашей полосе так точно. Здесь это осуждается. Как же так, есть человека? Это же дикость! Это же неправильно.
Ну вообще-то, по составу лучше и не придумаешь. И опять любая часть тела, любой орган не будет выброшен. Все пригодится.
Запугивают страшилками, что неусвояемость будет, запах дурной... Дурят, просто не хотят, чтоб их вкусненьких съели. А они вкусненькие. Не все конечно.
У алкашей не мышцы, а жилы одни, печень здоровая, но одна ж соединительная ткань. А еще метастазы всякие, гнойники... Бррр. Но, в общем, в голодные времена подойдут, но мы-то живем во время, когда этих вкусностей на земле уж около семи миллиардов. Так что найти вкусный обед - совсем не проблема.
Но кто-то скажет, стойстой, но ты ведь веган, тебе нельзя есть людей! Нельзя? Ну уж, бросьте! Мне люди не нравятся, в целом. Да и некоторые отрицают Дарвина, а некоторые считают, что их создал бог. Т.е. они вроде бы как и не животные даже. Но просто животные милые, а люди нет.
Конечно, тут много проблем с тем где и как хранить тело, чем его разделывать, как готовить (какие специи лучше для того или иного органа).... Но это все решабельно. В конце концов, кулинария - это поле экспериментов.
Люди ведь личности, у них есть семьи, мечты.... И чего? У коров тоже все это есть. Другое дело, что априори кто-то решил, что нет, а если и есть хоть что-то подобное, то для благой цели можно и не обращать на это внимание.
Просто не обращайте на это внимание. Да и что такое большая часть этих мыслей: поспать, вкусно поесть, попить, посовокупляться - это ж не высшая нервная деятельность. Это какой-то набор инстинктов.
Быть веганом в нашей полосе - это выбор. Тяжеленький. С постоянными издевками, демонстративными поеданиями бутербродов с колбасой или надкусыванием мяса с голени курицы.
Веган-каннибалы - это вообще изгои.

Ну да и ладно.

Добро.
Любовь.
Весна.
Обострение
megaelephant: (Totoro)
«Привет. Меня зовут Джон. Я алкоголик».

Этими словами Джон каждую субботу в течение вот уже пяти лет начинает рассказ своей жизни. Каждый из нас этими словами начинает рассказ своей жизни. Этими словами каждый начинает свой рассказ, каждый, кто состоит в Обществе Анонимных Алкоголиков.
Каждый раз мы приветствуем друг друга и признаемся, в первую очередь себе, что мы алкоголики.
Джону тридцать восемь. На нем темно-синий костюм, белая рубашка, черный галстук и блестящие черные туфли. Он работает в офисе: отвечает на звонки, печатает отчеты и тому подобное.
Джон живет один. Шесть лет назад от него ушла жена, забрав их двух детишек, Шона и Мишель. Все мы здесь одинокие. Мы пили, у нас была бутылка. Кроме нее нам ничего и никто не был нужен. А сейчас мы никому не нужны. Не знаю, уже сомневаюсь, были ли мы хоть когда-нибудь кому-нибудь нужны, даже себе.
История Джона похожа на наши и на мою в частности.
Он рассказывает, что пил неделями, просыпаясь и засыпая, где придется, но неизменно с бутылкой в руках. Все это нам прекрасно известно. И не потому, что мы все так долго знаем Джона, а потому что у нас было все тоже самое.
Он рассказывает, что в пьяном угаре он дрался с любым, кто, как ему казалось, не так на него посмотрел, что изменял жене, что лежал пьяным в канавах и на лужайках и что кричал на жену и детей и бил их.
Мы все внимательно слушаем, потому что это рассказ и о нашей жизни.
Джон рассказывает, что когда ушла его жена, он этого в общем-то не заметил. Она ушла, когда у него был очередной запой. Он просыпался пьяным, открывал глаза и снова пил до потери сознания.
Но пять лет назад он пришел сюда. И вот уже пять лет, каждую субботу он приветствует нас и признается, в первую очередь себе, что он алкоголик.
И вот уже пять лет он не пьет.
Его жена к нему не вернулась. Не думаю, что такое можно простить, - все эти измены, побои и ругань. Не думаю, что и сам Джон себе это простил. Не думаю, что он когда-нибудь себе это простит.
Мы все одинокие. Наши дети нас не знают или стараются забыть. Наши жены нашли себе других мужей. Наши друзья, наши родственники – все отвернулись от нас. Теперь наша семья – это Общество Анонимных Алкоголиков.
«Вот моя история, - говорит Джон. – Спасибо, что выслушали».
«Спасибо, Джон», - хором говорим мы.

«Привет. Меня зовут Курт. Я алкоголик».
megaelephant: (vegаn)
Завтра не буду стоять у плиты, потому что сготовлю все сегодня.
Каждый день что-то готовлю. Постоянно что-то да едим.
Завтра в планах:
1. Завтрак: бутики с пшеничной колбасой и маргарином, мюсли с растворимым кукурузным молоком, матэ.
2. Обед: суп-пюре из тыквы, брокколи, бульбы, моркови и ненарезанного лука.
3. Ужин: манка с тущенными в овощном соке цветной капусты, брокколи, горошком, стручковой фасолью, куркумой, поршком имбиря и кориандра, зирой и, конечно же, хмели-сунели.
Приятного аппетита!
megaelephant: (Totoro)
Сегодня день тот еще. Его конечно называют днем единства, народного-инородного, но тут нужно понимать, что это просто день ненависти. Потому что ничто, кроме ненависти в этом празднике нету.
Я сегодня свою долю ненависти получил, пока собирал мусор вдоль дороги, где я гуляю с пёсами. Дорожка небольшая, справа маленькая полоска травы с фонарями, слева лес. И всевсе засрано, закидано: банки, окурки, бутылки, пачки, обертки, пакеты, фантики - всего много. Я за полтора часа собрал восеь мешков мусора. Полтора часа жизни я потратил на то, чтобы убрать то, что можно легко донести до урны. Но нет, увы, проще сразу бросить. Удивляюсь, как они говно до унитазов доносят.
Я окромя своих соседей и всяких, кто ходит по этой дорожке, поненавидил уборщиков и обслуживающую компанию.
Собственно поляков я не стал ненавидеть. Где-то внутри меня течет может совсем чуть-чуть польской крови, но, думается, это не связанные вещи.

Года два с половиной назад мы записали этот трек и он все никак не потеряет своей актуальности, хотя конечно я бы переделал текст в некоторых местах.


В общем, всем добра!
megaelephant: (Deeper than you think)
Наше дело правое, победа будет за нами!
Помните и знайте, веган - это любовь!
По такому случаю, три замечательные книги, которые кого-то еще раз заставят подумать, почему мы не едим животных:
1. Руби Рот "Веган - это любовь"
2. Руби Рот "Вот почему мы не едим животных"
3. Дженна и Боб Торрес "Веган-Фрик"

Всем добра!
megaelephant: (vegаn)


Её голос до сих пор так же, как то эхо бетонных стен, стучит в моих ушах.
- Ну что? - тихо спросила она.
В комнате, в погребе, в подвале, я уже даже не помню, где конкретно это было, просто кроме парочки свисающих ламп и голых кривых стен в ней ничего не было; кроме стен и шести стульев, которые полукругом смотрели на металлическую дверь. Окон не было. Было сыро, пахло плесенью.
- Ну, что же вы молчите?
Это голос Стеши. Слегка с хрипотцой, у нее астма. Время от времени она достает ингалятор из нагрудного кармашка, встряхивает его и вдыхает. Перед ней, на обычных стульях, сидят связанные по рукам и ногам, во рту у каждого какая-то ветошь, которой когда-то мыли полы. Их глаза бегают из стороны в сторону, они испуганы.
Стеша стоит прямо перед ними: спина прямая, голова немного опрокинута набок, она медленно скользит по лицам сидящих, изучает их, читает, сверху донизу.
За нею стоят еще пятеро. Это Лита, Клест, я, Вика и Кот. Все мы очень по-разному одеты, ничего такого объединяющего нас нету. Все одеты в общем по погоде, потому что уже два дня идет дождь, который, говорят, со дня на день перейдет в снег. Но вот мы вшестером стоим и смотрим на тех, кто сидит на стульях, на связанных.
- Давай-ка мы послушаем тебя, - говорит Стеша. И вытаскивает кляп изо рта Игоря Пальца.
Не знаю, правда ли это его фамилия, но знаю, что угрожая, пытая и измываясь, он рубил, пилил, откусывал палец. Но кто знает, может это фамилия, ставшая прозвищем.
-Ты.. Вы.. Вы вообще не понимаете, куда вы ввязались! - хрипит он. -Да вам все крышка, вас закатают, я вас закатаю...
- Это мы уже слышали, - с улыбкой сказала Стеша. - Что ты скажешь нам о том, что вы сделали с этими девушками?
- Ты соображаешь вообще, кто я такой?!
Стеша достала нож и спокойно подошла к нему и резким движением провела лезвием по лбу.
Пальчик, как-то сейчас и язык не поворачивается назвать его пальцем, завопил.
- Да вы все покойники, - лилось сквозь слезы.
- Да, да, да, мы все покойники. Расскажи нам про девушек.
- Эти бляди, они мой товар, я делаю с ними, что я захочу, они мои. Хорошо работают - получают пряник, плохо - я их воспитываю. - Струя крови течет к уголкам губ и вот он начает плеваться ее. - Они мои, мои! Я ничего не буду тебе рассказывать!
Клёст делает шаг вперед, достает свой нож, длинный. Пальчик заткнулся, я не смог увидеть взгляд Клёсы, но догадался, что она куда-то смотрит, очень внимательно. Она подошла к нему, села на корточки и взяла его правую руку.
- Видишь ли, Игорь, это все сейчас просто игра. Все вы, - она показала на сидящих, - не уйдете отсюда живыми. Вас будут медленно пытать, так же, как вы пытали мою сестру, заставлял продавать себя, насиловал ее, тушил о нее окурки, выгонял голой на мороз. Нееет, у нас не так много времени с вами, но что-то для отмщения мы сделаем.
- Перестаньте, это же бизнес! Это же то, чего хотят люди, они платят за это, я лишь посредник.
- К какому пальцу ты испытаешь особую привязанность? - спрашивает Клёст. - Указательный? Средний? Наверное безымянный! Да, почему бы и нет.
Она очень ловко отделила его от кисти, три фаланги валялись на полу.
- Чшш, ну-ну, разве ты не испытывал массу удовольствия, когда делал это с другими, ну? Ведь это так приятно!
На стульях начали брыкаться, что-то мямлить.
Мы рассредоточились. Каждой достался свой. Стеша забрала у Клёсы Пальчика, Клёст взяла полноватого, вроде его звали Миша. Он, вместе с Пальцем, ездил по селам и городам, ловил на трассе девушек, дескать подвезти, насиловали, но не отпускали, забирали документы, пару дней держали в гаражах, где опять били и насиловали. Они называли это "привести товар в нужную форму".
Теперь тишина серой коробки заполнилась хрипами, стонами, скрипами.
Связанные брыкались; стоящие, спокойными движениями, сменяя ножи на горелки и обратно, медленно общались с сидячими на их языке. Это, если зажмурить глаза, походило на музыку. Я стоял напротив Борьки. Мы росли с ним почти в одном дворе. Бойкий, всегда лез к кому-то, не испытывал жалость. Детство было давно, прошло много времени, и из дворового забияки, он вырос в бородатую лысою бочку. Он явно узнал меня, хотя мы очень давно не виделись. Вместе с Пальчиком они держали дом, в котором удерживались девушки. Их крали, их обманывали, их били, истязали, насиловали, отрезали языки, заливали лица кислотой за неповиновения... И еще столько такого, что мне хочется кричать. Борька жалобно смотрит на меня и крутит головой, где уже вовсю струиться кровь.
-Нет, Борька, оставь все эту жалость, которую ты приготовил для себя всем тем, кому вы поломали жизни, кого вы пытали, мучали, ломали, заставляли, унижали... Распредели это на них, хотя, это уже не поможет им... Да и тебе тоже.
Лита и Вика - близнецы. Они, в отличии от остальных имеют историю. Здесь они мстят за себя лично. Полгода их держали и заставляли, черт, нельзя сказать работать... Черт, их заставляли терять себя. Им помог Кот. Кот оказался на вечеринке, небольшой. Подвыпив, его товарищи вызвали проституток. Уж как там шел разговор, он не знал, он очень не хотел, чтобы кого-то присылали, он говорил своим пьяным товарищам, что никаких проституток, о чем вы говорите, но его не слушали. "На пятерых двух и нормально будет. Через час будут". За час Кот успел напоить четверых знатно. Встав за стойку, он без перерыва делал коктейли, он буквально сам менял им стаканы. Когда Лита и Вика приехали, Кот сказал, что ничего не получится. Он предложил им просто посидеть и отдохнуть, но деньги свои они получат. За этот вечер Кот много узнал того, что раньше вообще никак его не касалось, все те смешные истории в этой сфере, которые почему-то никогда ему и не были смешными, стали страшными и пугающими. Время шло. Отсидеться тут и отправить их куда-то он просто не мог. "Я вам помогу выбраться! Я не знаю как, но вы не вернетесь туда". Он позвонил своей подруге, Стеше. Стеша долго молчала, но ответила, "да, вези их ко мне".
Стулья скрипели, под ними натекло уже несколько маленьких лужиц крови.
Стешина сестра тоже прошла через Пальчика. Умница десятиклассница, высокая, совсем с детским лицом, никаких теней и губных помад... Еще совсем маленькая, совсем девочка."Да, вези их ко мне". Лита и Вика очень боялись. У них ничего не было: презервативы, да несколько мятых купюр, пачка сигарет, зажигалка.... Паспорта лежали в сейфе.
Да, кто-то скажет, что это убийство, самосуд, это пытки, что так не должно быть, что ведь есть полиция, суд, прокуратура, власть, закон, Конституция....Все есть, да ничего нету.
Под Игорем уже четыре пальца. Палец извивается, его лицо багровое, слезы, сопли.
Стешину сестру нашли в болоте. У нее были выбиты все зубы, лицо обожжено, на шее следы веревки... Холодные черно-белые снимки криминалистов и такие холодные слова заключения. "Многочисленные ушибы, отеки, зубы удалены при жизни, душили долго, с перерывами, следы изнасилования, сперма найдена на небе, в прямой кишке и во влагалище...."
Стеша берет плоскогубцы, Лика стамеску и молоток, Клёст не выпускает из рук ножа, Вика покачивает маятником топор, я задрал голову и верчу в пальцах небольшой канцелярский ножик, а Кот всему предпочел паяльную лампу.
Page generated Sep. 24th, 2017 04:57 am
Powered by Dreamwidth Studios