Канун

Feb. 22nd, 2016 09:56 pm
megaelephant: (Купание)
Думаю, что завтра не добраться до написания. Поэтому сегодня.
Завтрашняя дата - жуткое печальное зрелище.
Еще в школе, этот день был отвратным. Мальчики-защитники. Открытки. Будущие солдаты. Будущее пушечное мясо. Будущие убийцы. Поздравляем!
Еще тогда я удивлялся, зачем все эти поздравления. Ведь это праздник, хм, праздник, для военных, а не для маленьких детей.
Это день Красной Армии, который переиначили в День защитника Отечества, который ничем иным кроме дня профессиональных убийц и насильников, больше ничем не является. Ну и еще рабов солдат-срочников, которых отдали на растерзание.
Все эти слова про Родину, защиту матерей и детей - все это вранье. Военщина - это не защита. Военщина - это запах горящих человеческих тел, крик и плач истязаемых женщин, шум разрушенных домов и жизней, окопная романтика, выдумка о героизмах и подвигах, когда это все лишь одно сплошное преступление против человечности.
Даже после того, как пришлось отмотать год на флоте, после месяца в казарме, после долгого полугодового похода - все эти поздравления с днем защитника, которым я будто бы стал, резали и слух, и сердце.
Никак наверное нельзя объяснить, что срочники во всей этой армейской системе, всего лишь рабы, что мужчин (что это вообще такое, быть мужчиной, настоящим еще плюс ко всему, неподдельным?) не получается из унижений и приказов, потому что так не получается человека, так его только уничтожают, превращая в жалкое подобие существа.
Хватит поздравлять мальчиков с этим днем - потому что это ложь, потому что никакие они не будущие защитники. Они будущие рабы, насильники, убийцы.
Но если вдруг, считать, что все мужчины, если смириться с тем, что все мы, и я тоже, - мы насильники, убийцы и рабы системы - то тогда да, пишем поздравления.
Ну а всем срочникам я желаю дезертировать скорее. Не исполнять приказы, никакие. А иметь свою голову на плечах!
Помните, наше Отечество - все человечество! Враг всегда внутри!

Всем добро и любовь!
megaelephant: (Totoro)

Сегодня я проснулся рано. На улице было темно, горело лишь несколько фонарей. Я подошел к окну и посмотрел на соседний дом. Темные окна с безразличием уставились на двор. Я встал на подоконник и открыл форточку. Прохладный ветерок обдал меня бодрящей волной. Я глубоко вдохнул свежий утренний воздух.
"Сегодня будет чудесный день!"
Я слез на пол, нащупал на стуле скомканные вещи и оделся. Выходя из комнаты, я еще раз посмотрел в окно.
Зашел в ванную и включил воду. Из крана текла тихая маленькая струйка. В полной темноте я почистил зубы и ополоснулся.
Я открыл дверь комнаты, где спал брат. Маленький человечек в странной позе - растянувшись по диагонали кровати, с раскинутыми руками, с запутавшимся в ногах одеялом - видел дивный сон, он улыбался. Я сел на краешек его кроватки. Маленький, с белыми, как солнце, волосами, смышленый мальчик. Я провел рукой по его лбу.
- Через страдание ты обретешь Рай. Истинное блаженство, которое не найти здесь, в этом царстве зла, - шепотом сказал я.
Он улыбался.
- Я тебя люблю, - прошептал я.
Я взял подушку и, положив ее ему на лицо, навалился всем своим телом. Он задрыгался в разные стороны. Я схватил его маленькие ручки и ножки.
- Тихо. Еще чуть-чуть, - шептал я.
Две минуты. Он страдал две минуты.
- Прости меня, - сказал я. - Но это несколько минут боли, вместо тех лет, которые тебя ждали. Годы мучений.
Я уложил его голову на подушку и укрыл одеялом.
В окнах забрезжил рассвет. Его легкие лучи упали на стены, окрасив комнату теплым нежным цветом. Птицы начинали петь свою утреннюю симфонию.
Я вышел из комнаты брата и тихо прикрыл дверь. Зашел на кухню и взял нож. Отец недавно его здорово наточил. Острый, как сирийская сабля.
Я открыл дверь спальни. Родители не закрывают двери. Ночью они тихо спят. Я подошел к изголовью кровати. Отец щекой уперся в подушку, обхватив ее сверху. Мама лежала у стены. Руки она положила под подушку.
"Я вас очень люблю!"
Я провел лезвием по шее отца. Из его горла вырвался хрип, а из раны хлестала темная горячая липкая кровь. Он схватился за горло. Он пытался что-то сказать, но вместо слов был хрип. Простыня и подушка потемнели.
Я разрезал горло маме.
-Простите меня, - шептал я, в то время как они вдвоем хватали себя за горло, пытались сделать глоток воздуха. - Я вас очень люблю.
Через несколько минут они были мертвы. Вся постель была пропитана их кровью. Я достал из шкафа две свежие простыни и укрыл их тела.
Я медленно вышел из комнаты. Вошел на кухню, вымыл в раковине нож и насухо вытер его полотенцем.
Я обулся, надел свою куртку, сунул нож во внутренний карман и вышел из дома.
Уже по-утреннему ярко светило солнце. Небо было чистое, лишь на востоке, у самых верхушек деревьев плыли прозрачные, чуть видимые облака. Они светились оранжево-розовым светом.
Я позвонил другу. Мне пришлось долго ждать его сонного "Алло". Я знал, что разбужу его, ведь на часах было не больше семи.
-Привет. Извини, что так рано, но это очень важно. Давай встретимся!
-Господи, который час?
-Сейчас около семи.
-Какие дела могут быть в такое время? А это не может подождать несколько часов?
-Нет, это очень важно!
-Черт, ладно, встретимся через полчаса у фонтана.
Я шел по спящему городу. Кое-где сонные водители протирали стекла своих машин. Дворники собирали мусор в коробки.
Через сорок минут он подошел к фонтану.
-Привет. Что такого важно может быть в такую рань?
-Очень много может быть важного! Пойдем, пройдемся.
Мы направились в парк.
-Знаешь, я много думал о людях, которые мне дороги. Мы стараемся сделать их счастливыми. И они стараются. Я бы хотел, чтобы они всегда были счастливы.
Он смотрел себе под ноги. Мы брели по аллее из тополей. Кое-где на белых скамейках были постелены газеты. Я достал из кармана нож.
-Знаешь, я тебя очень люблю. И я хочу, чтобы ты был счастлив.
Я воткнул ему в горло нож. Он схватился за рукоятку и вытащил его. Кровь фонтаном вырвалась из раны. Он бросил нож на землю. Сквозь его пальцы текла кровь. Он упал на колени. Одной рукой он упирался в землю. Через несколько секунд он свалился на спину, все еще прикрывая рану рукой. Его хрустально-холодные глаза смотрели на верхушки тополей.
Я поднял нож с земли, вытер его о траву и положил в карман. Я подошел к другу, склонился над ним и закрыл ему глаза.
Я пошел обратно домой. Улыбка приклеилась к моему рту.
Солнце приятно щекотало мои глаза. Его лучи целовали мою улыбку. Западный ветерок гладил мои волосы.
Я открыл дверь на крышу. Внизу уже вовсю ездили машины. Трубы завода коптили небо.
Я смотрел вниз.
"Простите меня за ту боль, что я вам причинил. Но знайте, что я хотел вам только добра. Вы больше никогда не будете мучиться, больше никакой боли, больше никакого зла. Я вас очень люблю. Теперь вы будете окружены лишь любовью и теплотой".
Я встал на край.
Птицы тихо пели свою песню.
Я прыгнул вниз.
-Будьте счастливы! - крикнул я. - Я вас люблю!

Январь.
На улицах, на полях, в лесах - вездевезде - снег. Все белое, все искрит. Мороз обжигает щеки и щипает за носы.
Холодно.
Они были чудесной парой. От них шел жар, от которого таяли сугробы даже в самые холодные ночи.
Она и он, он и она.
Он был, как это говорят, жуткой смесью кровей. В нем текло все, что только можно. Больше всего он напоминал цыгана, он и в самом деле был на четверть или около того. Смугловатая кожа, жесткие черные волосы. Высокий, атлетичный. Нет, его рот не был усеян золотом. Зубы были белые, как этот январский снег.
Ее сердце тоже гоняло по венам удивительный коктейль. Сложно было сказать, кого напоминает она. Ее везде будто бы считали своей. Высокая, как это говорят, кровь с молоком.
Они были удивительной парой.
Они были полны нежности не только к себе, но и к окружающим. Они подбирали котят и щенков, выкармливали их, обмывали и искали им добрых хозяев. В их доме всегда кто-то мяукал и тявкал. Стены были усеяны следами от когтей и зубов, двери погрызены и заточены.
Они были маленьким анклавом, маленьким островком счастья и добра, среди океана злобы и жестокости.
Уже полгода были введены войска. С самого начала они участвовали в сопротивлении. Вместе с друзьями они выходили на мирные акции, желая лишь, чтобы их страна была освобождена от ига. Власть все больше и больше затягивала гайки, все больше и больше отдалялась от людей. Военные и правительство держались за власть всеми силами.
За полгода люди устали бороться, было тяжело, когда твой голос совершенно не слышат. Сопротивление чахло буквально на глазах.
Как это пришло им в голову, таким молодым, полным сил, добрым и нежным влюбленным.
Холодным январским днем они вышли вдвоем на площадь, радостные и улыбчивые. Долгое объятие, долгий поцелуй, они гладили друг друга и от них шел такой жар, что все вокруг таяло, будто бы пришли весна и свежий южный ветер.
Они достали из сумки четыре бутылки и начали поливать друг друга. Они смотрели друг на друга, полные нежности.
Оба достали зажигалки. Щелчок.
И вот они, объятые пламенем посреди площади, в этот холодный январский снежный день. Как говорят, они бежали, взявшись за руки. Со всех сторон к ним бросились люди, снимая на ходу пальто и куртки...
Они были молоды, полны сил и самой жизни.
Позже было найдено их письмо, в котором они просили объединиться в борьбе с тем злом, которое охватило их землю. Военные и правительство пытались скрыть факты, но этот крик было не заглушить.

Страшно и безумно жалко, что для победы над чудовищами, которые жадно схватили в свои лапы свободу и умы миллионов людей, угрожая и одурманивая, пытая и запугивая, требуется пожертвовать жизни двух чудесных молодых людей, добрых и нежных.
megaelephant: (vegаn)
Общество, в котором считается нормой носить кожу и мех убитых животных, заперло свое сознание в пещерах.

Кровожадные, бесчувственные. Следует ли удивляться, что они убивают и насилуют друг друга. Все это причины и следствие.
"Здесь погода такая, холодно, никак иначе нельзя". Ага, расскажите это космонавтам, которые наверное тоже в шубах выходят в открытое пространство.
megaelephant: (Totoro)
«Привет. Меня зовут Джон. Я алкоголик».

Этими словами Джон каждую субботу в течение вот уже пяти лет начинает рассказ своей жизни. Каждый из нас этими словами начинает рассказ своей жизни. Этими словами каждый начинает свой рассказ, каждый, кто состоит в Обществе Анонимных Алкоголиков.
Каждый раз мы приветствуем друг друга и признаемся, в первую очередь себе, что мы алкоголики.
Джону тридцать восемь. На нем темно-синий костюм, белая рубашка, черный галстук и блестящие черные туфли. Он работает в офисе: отвечает на звонки, печатает отчеты и тому подобное.
Джон живет один. Шесть лет назад от него ушла жена, забрав их двух детишек, Шона и Мишель. Все мы здесь одинокие. Мы пили, у нас была бутылка. Кроме нее нам ничего и никто не был нужен. А сейчас мы никому не нужны. Не знаю, уже сомневаюсь, были ли мы хоть когда-нибудь кому-нибудь нужны, даже себе.
История Джона похожа на наши и на мою в частности.
Он рассказывает, что пил неделями, просыпаясь и засыпая, где придется, но неизменно с бутылкой в руках. Все это нам прекрасно известно. И не потому, что мы все так долго знаем Джона, а потому что у нас было все тоже самое.
Он рассказывает, что в пьяном угаре он дрался с любым, кто, как ему казалось, не так на него посмотрел, что изменял жене, что лежал пьяным в канавах и на лужайках и что кричал на жену и детей и бил их.
Мы все внимательно слушаем, потому что это рассказ и о нашей жизни.
Джон рассказывает, что когда ушла его жена, он этого в общем-то не заметил. Она ушла, когда у него был очередной запой. Он просыпался пьяным, открывал глаза и снова пил до потери сознания.
Но пять лет назад он пришел сюда. И вот уже пять лет, каждую субботу он приветствует нас и признается, в первую очередь себе, что он алкоголик.
И вот уже пять лет он не пьет.
Его жена к нему не вернулась. Не думаю, что такое можно простить, - все эти измены, побои и ругань. Не думаю, что и сам Джон себе это простил. Не думаю, что он когда-нибудь себе это простит.
Мы все одинокие. Наши дети нас не знают или стараются забыть. Наши жены нашли себе других мужей. Наши друзья, наши родственники – все отвернулись от нас. Теперь наша семья – это Общество Анонимных Алкоголиков.
«Вот моя история, - говорит Джон. – Спасибо, что выслушали».
«Спасибо, Джон», - хором говорим мы.

«Привет. Меня зовут Курт. Я алкоголик».
megaelephant: (Deeper than you think)
Если честно, даже не знаю с чего начать. Потому что не могу сказать, что хорошо знал ее. Да, мы учились вместе в одном классе, начиная с седьмого, но это было уже давно, в смысле она ведь успела уже отучиться в институте и поступить в аспирантуру. Да, мы виделись мельком, может быть десять раз с окончания школы. Мы ведь живем совсем рядом.
Она всегда была очень сообразительной и много всего знала. Она обожала точные науки, а биологией она зачитывалась, она постоянно что-то записывала, зарисовывала - ее очень влекло понять, что же это такое - жизнь.
И неудивительно, что она поступила именно на биологический факультет. Наверное, ее сокурсницы и одногруппницы лучше смогут рассказать о ней. Как странно теперь говорить о ней в прошлом.
То, что она сделала, именно она, такая всегда аккуратная, рассудительная - это огромный шок.
Сейчас о ней начнут писать и говорить со всех полос и экранов, будут придумывать и никогда не будут говорить правду. Как всегда. Они будут вратьвратьврать.
Ее назовут убийцей, что конечно правда. Они скажут, что это был теракт, унесший жизни... Да, она убийца, да, но она не захватывала школы, театры, города, не убивала учениц и школьниц; не взрывала дома со спящими детьми; не подрывала себя в вагоне метро; ни самолет, ни поезд - нет. Она не сбрасывала бомбы на больницы, не палила из танков по окнам и стенам...
Да, она взорвала себя, черт!
Но...
Ее жертвами стали те, кто каждый день обрекает миллионы людей на голод, присваивая и воруя; те, кто пытает и мучает; те, кто отдавал приказы убивать.

Ее назовут чудовищем. Ее будут мешать с грязью.
Но ее имя станет больше, чем просто имя.

Так странно говорить о ней в прошлом. Странно осознавать, что она убила себя. Странно, все это очень странно и грустно, что она убила себя из-за них.
Ее имя будет жить. И сейчас, и многиемногие года после ее смерти.
megaelephant: (Купание)
Тепло, шныряют с севера на юг, во все стороны массы воздуха, пыли - все летит, все несется, волной, набегает, врезаясь в дома и леса; лужи, снега почти нет, распускаются почки - декабрь.
Далекие когда-то северные морозы и ветра до сих пор отзываются в каждой простуде. Внутри, засевшая холодная заполярная зима, отзывается и сейчас. Кажется, да и в самом деле, что давно это было, что и год-то, глядя отсюда, пролетел, а не тянулся, мучительно долго, со всей этой заполярной мунштрой, с приказами и подчинениями, с фронтитом, с палубой и слабым сиянием посреди долгойдолгой ночи, с мучительно долгим ожиданием солнца, свет которого, буквально разорвал тьму, пусть на краткий момент; с долгими бесконечными волнами в качающейся коробке; с уходящими и приходящими звездами.
Будто бы и не было, только нос не дышит.
Уже может почти кажется, что и не было всего этого, придумалось.
Падает волна, уходит, медленно, со скрипами, другая бьет, летят брызги, пена, вокруг, везде, повсюду лишь небо с облаками и синее, темное, с белыми пятнами и штришками. Покачивает. Скамья катается, от переборки к переборке - увлекательное катание.
Низкие дома, белая гладь снежной крупы, несущейся с вечерними придыханиями, в свете фонарей, оранжевая белая снежная гладь, укутавшая все, не пропустив ни одного закутка, ни одной трещины, крупа, проникшая в самое нутро, в самые дальние уголки, прилипшая и уже никогда не растающая.
Со скуки что ли всплывающие где-то эти сопки, утонувшие все эти подводные утесы?
А может просто опять нос запускает череду ассоциаций, забрасывая в самые разные уголки всего того, что было есть и будет. Хитрыйхитрый нос.
Или все эти ветра, что гладят по шерсти лес?
Застывшие кадры, беззвучные картины, непроглядные звуки - что-то все куда-то заводит, будто бы все обо всем напоминает.
Ни за чем и ни для чего.
Случается.
megaelephant: (vegаn)
Мы жутко злые. И желаем, чтобы когда-нибудь утром, в любое из утер, люди взяли и исчезли. Вместе с нами. Не стали б меняться, а просто исчезли. Не проходили никакие больше этапы восхождения в более совершенное состояние, умнели, нет, а просто исчезли.
Каждый день кто-то может обидеться на то, что ты не ешь что-то и виноват лишь тем, что просто рассказываешь, как этот сыр, например, попал к тебе в рот. Просто факт, просто живи с этим. Наслаждаешься и не можешь себе отказать, потому что хочухочунравитсябудувкусновкуснонравитсябудубуду? Не знаю, как быть! Это не так уж и страшно, так ведь? Ну да в общем, всем все равно. Подумаешь.
Хотелось бы извиниться, если кому-то не нравится, как устроена схема. Не наличие самой схемы, а просто знание о ней, поддерживание ее. Вкуснохочется, толкает вас на приобретения "товара". А как этот товар был получен - важно ли? Всего лишь ... ерунда! Но пока его хотите, вам всегда его доставят, вырастят, осмотрят, запакуют...
А может и не утром, а все равно когда.
Исчезли.
Злые мы.
Желающие любым путем.
Получить...
Да и что уж, друг друга скупаем. У всего есть цена. Все можно купить. Дикость представить, что есть среди нас те, кто поспорил бы с этим. Всех и вся. И это нормально, так и нужно. Поговаривают.
Так всегда было, говорят.
Бытует мнение.
Не все так, драматично ведь в самом деле. В конце концов, все кругом лишь излучение. Не следует уж так серьезно относиться к тому, что называют болью, радостью, так ведь?
Но если чьи-то чувства были задеты, то ничего с этим уже не поделаешь.
megaelephant: (Купание)
Несмотря на всю эту скоротечность, молниеносность времени, ее абсолютную невязкость, которая ускользает, оставляя даже не только воспоминания, а скорее порой лишь просто следы, отпечатки, шрамы, отколы. Вполне пока.
И мчит, и никак ни на что не хватает уже, даже просто подумать, а если время подумать. Обернулся - минута уже часом значится, а два месяца - годом. Смотришь, присматриваешься, вглядываешься, щуришься. Следы только.
Настоящее краем глаза и потом сразу там, осмыслять, хоть уже то, что случилось, пусть и прямо сейчас.
Убегает оно. Сшелушивает, бороздит, отламывает, седеет, лысеет, кашляет, поднимает давление, скрипит, ноет, вылетает, выпадает, горит, тает...
Бежит и что-то с собою и прихватывает. Вперед - в никуда, ничего, оставляя позади - вроде то, что кто-то назовет жизнь.
Бежитбежит.
Следует ли так спешить, часы?
Или же пора ускоряться, сжимая шаги?

Зато хороши звезды, пора побродить под ними в таком морозном воздухе, нечего обращать на эти совершенно ошалевшие стрелки и цифры.
Ветки и стволы нависли.
Яркие. Потухшие, летящие отголоски мертвецов. Лишь прошлое, лишь оно.
Несмотря на всю эту скоротечность.
megaelephant: (Купание)
Все бессмылсенно - все вокруг.
Еще давным-давно, наверное еще до того, как в нашей маленькой общежитной комнатушке с друзьями мы сформуливаровали основную эту фразу; внутри она была - бесформенная, но росла, крепла, набирала сил и впитывала все то, что после стало ей.
Мир бессмысленный со всеми этими драмами, хватаниями за сердце, опозданиями, ломанием голов, слезами, угрызениями, признаниями, клятвами. Все лишь наша собственная выдумка, наша собственная игра, которой мы порой придаем слишком большое значение, большее, чем оно заслуживает.
Льем слезы, бьем в грудь, произносим эти "ненавижу", "люблю", "не могу больше этого выносить", "с меня хватит", "ничего не получится", ничего не выйдет"....
Миру неважно, кто мы и что делаем. Миру все равно, а вместе с ним и нам.
Вместо мечтателей на смену нам пришли прагматики, цинники, хладнокровные, бесчувственные, каменные, стальные фигуры.
Возникает наверное вопрос: "А зачем тогда быть тут?"
А просто так, до тех пор, пока не надоест.
Пока не надоест вставать по утрам и получать радость от этого серого дождливо-снежного ливня, яркого палящего солнца, темных сумерек, непроглядной ночи, страшных мыслей, страшных лиц, их действий, лжи своей и лжи других, от рек крови, от массовых убийств под радостные улыбки и крики "ещещещеще"...


Радость, маленькая улыбка, интерес - вот наверное, что все еще держит здесь. Может быть даже надежда, что можно эту костную негнущуюся структуру как-то переделать, вдруг. Для чего? Для просто так! Все изначальна здесь не имеет ни капельки значения.

Мы свечи, горимгорим, может быть освещаем всю тут темень кругом, но выгорая, чадя и гасня, оставяляем после себя лишь застывшую лужицу...

.... пока радость, улыбка и интерес, понять, как оно это все устроенно.


Из окна смотрит западный ветер,

Тучи укутали ели
Вдали песня звучит
той,

кто несет солнца луч
Page generated Jul. 29th, 2017 11:54 am
Powered by Dreamwidth Studios