megaelephant: (vegаn)
2016-11-15 09:28 pm

Жажда

Всё-таки следует перестать читать новости, сообщения. Ведь все и так ясно, все и так понятно.
Ну в самом деле, если уж свои родные и близкие думают и говорят, что в принципе правильно воюют, что правильно там вот эти танки, установки всякие, самолеты, корабли, пулеметы, еще всякая поебень, которая нужна для превращения людей в шматки обгорелого мяса, для уничтожения домов и улиц. Умные вроде люди, читали Хемингуэя, Ремарка, Воннегута, Быкова (Василя конечно же), Некрасова, а вот выводы как-то не делаются.
Говорят, нахуй этих пиндосов, душат нас, земли мало, душат со всех сторон, мы все такие мирные, ну да, бомбим, но это ведь правильно, это ж мы так спасаем своих, это геополитика, мы сильные, нужно всех этих всех врагов ставить на место.
Техника, одежда, приблуды - все не отечественное, но какая разница.
И такая каша в головах.
И как тут говорить о заботе о животных, о коровах и собаках, когда такое людоедство в головах, когда готовы уничтожать всех, когда сами себе придумывают врагов, когда жаждут крови, как упыри.
Зря назвали этот вид Человек Разумный, ой зря.
megaelephant: (Купание)
2016-06-28 11:17 am

Держать в себе и желательно перестать думать

и еще говорить, и писать, и еще, и еще.
Мыслепреступления, сарказм, горькие шутки, от которых и смешно, а вроде это просто замечание всей той действительности, которая совершенно не смешная, местами.
Кто-то держит в заложниках, запугивая, угрожая, пытая, за высоким забором, зная, что и как делать для блага... какое это чувство, что ты в плену? Рожденные за решетками и невидимой и несуществующей полосой на карте, по рекам и степям, океанам и лесам-болотам, горным хребтам...родившиеся и не ощущаю пленения.
Вновь кто-то хочет подчинить слова, мысли, пугая сроками, расправой.
И лучшего слова, чем режим, не подобрать. Огромный режимный объект.
Кто все они? Охранники и блюстители? Конвойные? Начальники? И если мы еще не поняли, то мы их сами выбрали? В принципе, выбрали такой режим работы, внутри этой точкопунктир-красной, мы? Сами? И что, в самом деле нравится? И нужно так?
Обманывая, набиваясь карманами, жирея, издеваясь, пытая...
Быть в оковах, хваля их, петь песню о святости этой земли, залитой от края до края, потом и кровью, бешеной пеной изо рта палачей. Можно ли назвать это стокгольмским синдромом?
Люди пшикают, говорят, что эти разговоры и тексты могут стать причиной для... Какая-то полушутошность, казалось бы, но здесь значительная доля шутки. Посмеиваются, но понимают, что ведь в самом деле это может стать не фантазией, а всамделешним событием. Цепи не шумят при ходьбе, или просто слыша их с самого рождения, мы так привыкли к ним, что уже не замечаем этот лязг?
Мы держим себя в заложниках - никто не поможет, не на кого надеяться, кроме нас самих.
Власть не спрашивает, она приказывает. И почему-то с радостью исполняют, а не подчиняющихся наказывают, да еще и под одобрительные выкрики, подобострастно. Своими же руками, сами себя. Один сплошной фестиваль самоистязателей.
megaelephant: (vegаn)
2016-06-22 01:51 pm

Противоречия

Как можно быть мизантропом, являясь человеком?
Как можно быть мизантропом, когда твои друзья, твоя семья - люди?
Как можно быть мизантропом, но выступать против фашизма, нацизма, вообще против государственного устройства, которые только и делают, что уничтожают людей пачками?
Как можно быть мизантропом, но выступать против рабства?
Как можно быть мизантропом, но поддерживать феминистскую идею?
Как можно быть мизантропом, но помогать незнакомым людям, которым вдруг стало плохо?

Внутри, где-то, засели абсолютно две противоположности: с одной стороны, чтобы люди, как вид, просто взяли и исчезли, со всеми их убийствами, с желанием все разрушать, уничтожать, порабощать; с другой - жалеть, помогать, бороться за то, чтобы их не убивали.
Как это себе объяснить? Не знаю даже.

Дуализм.
megaelephant: (Купание)
2016-06-08 12:27 pm

На обочине

По городу бегают псы. Их много, они кучкуются, то тут, то там, играют, лежат, лаят, исследуют - все то, что свойственно животным - живут. Среди людей, улиц, машин, домов они приспосабливаются, в тех условиях, в которые их поместили. И это конечно непросто, это очень сложно - жить на улице.
То тут, то там кричат об опасности собак, что нужно их убивать, что они загрызут, что они утомили лаем... Потенциально да, собаки способны это сделать, но нельзя ведь лишать жизни за то, что может быть сделано, но еще не сделано. Эта пагубная логика.
Опасны те, кто убивает собак лишь за то, что она ему мешает своим лаем или что они лежат рядом с детской площадкой. Опасны те, кто говорит, что следует их убивать.
Собак поставили в условия, когда они, домашние животные, оказались на улице, один на один с собой, вынужденные как-то жить.
Собаки кусаются, да. И может быть собака должна быть как-то наказана, но не лишена жизни. Укус не равен жизни.
Как все эти собаки попадают на улицу? Почему отдуваться за преступления людей, которые выкинули, оставили, прогнали, приходится собакам? Почему их убивают, травят, душат, а не людей?
Они опасны не более, чем любой в этом городе человек, и точно менее тех, кто разбросает яд, кто забьет палкой, кто застрелит.
И вновь, и снова настоящими монстрами и чудовищами остаются люди.
megaelephant: (Totoro)
2016-06-06 11:41 am

Почему веганство

Это был совсем нелегкий путь, чтобы прийти к пониманию того, что нельзя любить животных и при этом есть их, платить за то, чтобы кто-то их убил, держал их в жутчайших условиях, где нету ни света, ни воздуха - где нету даже не то что жизни, а самого существования.
В один момент, без всяких "переходных" периодов, я отказался от всего. И меня нисколько не ломало, не тянуло. Это резкое осознание так крепко меня взяло и держит до сих пор.
Я слышал о срывах, но срывы эти были у тех, кто перестал есть из соображений здоровья. Те, кто перешел по этическим соображениям, может тоже срываются, но я такого не слыхал.
Часто, да что уж, постоянно слышу, что как же так, ведь это таааак вкусно, как можно отказывать себе в удовольствии. И тааак сложно донести мысль, что в этом нет никакого удовольствия - участвовать в убийстве, экономически ли, морально ли. Даже когда на природе, люди делают шашлыки и просят меня помочь, хотя бы перевернуть на огне, я говорю нет, давайте-ка вы сами. Потому что мне в самом деле тяжело все это видеть, видеть результаты массовой бойни, настоящего геноцида. Мне становится физически плохо.
В общем, чтобы не быть лицемерным мудаком, который тискает кошечек и песиков, таскает их с улицы домой, чтобы они не погибли с холоду и голоду, я отказался от "продуктов" эксплуатации животных. Одним противоречием внутри стало меньше.
megaelephant: (vegаn)
2016-03-17 03:03 pm

Оглядываясь

Смотря на себя в прошлом, я ужасаюсь, каким я был тупорылым. Думается, что и сейчас все не очень-то светло и радужно.
Я вспомнил, что говорил о крымских татарах, ингушах и чеченцах, калмыках - всех тех народах, которые были целыми поселениями депортированы во время войны далекодалеко. Согнанные женщины и дети, под дулами автоматов и винтовок, загнанные в скотные вагоны, увезенные в далекие казахские степи и еще куда. Я вспоминаю, что я говорил, что правильно делали, что поступали так. Ведь было много дезертиров, многие переходили на сторону нацистов.
Мой дед воевал за РККА, я считал, что Советы - это правильно и сражаться против них преступление. Не понимал или не хотел понимать, что далеко не всем жилось хорошо при Советской власти. И не понимал или не хотел понимать, что против этого нежелания можно и следует бороться.
Но дети и женщины - они-то причем тут? Они за что были наказаны? В этом акте бесчеловечености теперь я вижу то, что называется кровная месть. Мать за сына, дочь за отца.
Оглядываясь назад, смотря на себя со стороны, я вижу глупого мальчишку, который просто не хотел ни знать, ни читать, ни понимать, ни анализировать, ни рефлексировать.
Еще каких-то три года назад я говорил своей подруге веганке, что животные убиты специально для того, чтобы они попали ко мне в рот, чтобы я насладился их чудесным вкусом и они насытили меня... не понятно для чего. Говорил ровно то, что сейчас я регулярно слышу, от чего меня просто трясет.

Как мне стыдно за то, что я говорил и думал.
И сколько еще того, что я делаю сейчас не так? Наверное целый океан.
megaelephant: (vegаn)
2016-03-08 09:41 pm

Не только один день

В действительности, я не знаю, как правильно поздравлять. Какие слова говорить.
Я хочу лишь только, чтобы этот день был каждый день. Чтобы каждый и каждая осознавали, что все мы должны стремиться к равенству, к свободе и к сестринству. Что нужно быть собой, что стереотипы только убивают в нас людей, личностей.
Я понимаю, что борьба идет, что еще многое предстоит. Но я надеюсь, что победа близко. Как хочется верить.
Мои теплейшие поздравления сестрам из [livejournal.com profile] femunity, [livejournal.com profile] feministki, [livejournal.com profile] feminism
Доброго добра!
Ура!
megaelephant: (Totoro)
2016-02-15 07:40 pm

Возлюби ближнего своего


Сегодня я проснулся рано. На улице было темно, горело лишь несколько фонарей. Я подошел к окну и посмотрел на соседний дом. Темные окна с безразличием уставились на двор. Я встал на подоконник и открыл форточку. Прохладный ветерок обдал меня бодрящей волной. Я глубоко вдохнул свежий утренний воздух.
"Сегодня будет чудесный день!"
Я слез на пол, нащупал на стуле скомканные вещи и оделся. Выходя из комнаты, я еще раз посмотрел в окно.
Зашел в ванную и включил воду. Из крана текла тихая маленькая струйка. В полной темноте я почистил зубы и ополоснулся.
Я открыл дверь комнаты, где спал брат. Маленький человечек в странной позе - растянувшись по диагонали кровати, с раскинутыми руками, с запутавшимся в ногах одеялом - видел дивный сон, он улыбался. Я сел на краешек его кроватки. Маленький, с белыми, как солнце, волосами, смышленый мальчик. Я провел рукой по его лбу.
- Через страдание ты обретешь Рай. Истинное блаженство, которое не найти здесь, в этом царстве зла, - шепотом сказал я.
Он улыбался.
- Я тебя люблю, - прошептал я.
Я взял подушку и, положив ее ему на лицо, навалился всем своим телом. Он задрыгался в разные стороны. Я схватил его маленькие ручки и ножки.
- Тихо. Еще чуть-чуть, - шептал я.
Две минуты. Он страдал две минуты.
- Прости меня, - сказал я. - Но это несколько минут боли, вместо тех лет, которые тебя ждали. Годы мучений.
Я уложил его голову на подушку и укрыл одеялом.
В окнах забрезжил рассвет. Его легкие лучи упали на стены, окрасив комнату теплым нежным цветом. Птицы начинали петь свою утреннюю симфонию.
Я вышел из комнаты брата и тихо прикрыл дверь. Зашел на кухню и взял нож. Отец недавно его здорово наточил. Острый, как сирийская сабля.
Я открыл дверь спальни. Родители не закрывают двери. Ночью они тихо спят. Я подошел к изголовью кровати. Отец щекой уперся в подушку, обхватив ее сверху. Мама лежала у стены. Руки она положила под подушку.
"Я вас очень люблю!"
Я провел лезвием по шее отца. Из его горла вырвался хрип, а из раны хлестала темная горячая липкая кровь. Он схватился за горло. Он пытался что-то сказать, но вместо слов был хрип. Простыня и подушка потемнели.
Я разрезал горло маме.
-Простите меня, - шептал я, в то время как они вдвоем хватали себя за горло, пытались сделать глоток воздуха. - Я вас очень люблю.
Через несколько минут они были мертвы. Вся постель была пропитана их кровью. Я достал из шкафа две свежие простыни и укрыл их тела.
Я медленно вышел из комнаты. Вошел на кухню, вымыл в раковине нож и насухо вытер его полотенцем.
Я обулся, надел свою куртку, сунул нож во внутренний карман и вышел из дома.
Уже по-утреннему ярко светило солнце. Небо было чистое, лишь на востоке, у самых верхушек деревьев плыли прозрачные, чуть видимые облака. Они светились оранжево-розовым светом.
Я позвонил другу. Мне пришлось долго ждать его сонного "Алло". Я знал, что разбужу его, ведь на часах было не больше семи.
-Привет. Извини, что так рано, но это очень важно. Давай встретимся!
-Господи, который час?
-Сейчас около семи.
-Какие дела могут быть в такое время? А это не может подождать несколько часов?
-Нет, это очень важно!
-Черт, ладно, встретимся через полчаса у фонтана.
Я шел по спящему городу. Кое-где сонные водители протирали стекла своих машин. Дворники собирали мусор в коробки.
Через сорок минут он подошел к фонтану.
-Привет. Что такого важно может быть в такую рань?
-Очень много может быть важного! Пойдем, пройдемся.
Мы направились в парк.
-Знаешь, я много думал о людях, которые мне дороги. Мы стараемся сделать их счастливыми. И они стараются. Я бы хотел, чтобы они всегда были счастливы.
Он смотрел себе под ноги. Мы брели по аллее из тополей. Кое-где на белых скамейках были постелены газеты. Я достал из кармана нож.
-Знаешь, я тебя очень люблю. И я хочу, чтобы ты был счастлив.
Я воткнул ему в горло нож. Он схватился за рукоятку и вытащил его. Кровь фонтаном вырвалась из раны. Он бросил нож на землю. Сквозь его пальцы текла кровь. Он упал на колени. Одной рукой он упирался в землю. Через несколько секунд он свалился на спину, все еще прикрывая рану рукой. Его хрустально-холодные глаза смотрели на верхушки тополей.
Я поднял нож с земли, вытер его о траву и положил в карман. Я подошел к другу, склонился над ним и закрыл ему глаза.
Я пошел обратно домой. Улыбка приклеилась к моему рту.
Солнце приятно щекотало мои глаза. Его лучи целовали мою улыбку. Западный ветерок гладил мои волосы.
Я открыл дверь на крышу. Внизу уже вовсю ездили машины. Трубы завода коптили небо.
Я смотрел вниз.
"Простите меня за ту боль, что я вам причинил. Но знайте, что я хотел вам только добра. Вы больше никогда не будете мучиться, больше никакой боли, больше никакого зла. Я вас очень люблю. Теперь вы будете окружены лишь любовью и теплотой".
Я встал на край.
Птицы тихо пели свою песню.
Я прыгнул вниз.
-Будьте счастливы! - крикнул я. - Я вас люблю!

megaelephant: (vegаn)
2016-02-05 04:49 pm

Вперемешку

Как только что-то заболит, схватишь ли грипп или начнется боль в суставах, то начинается излюбленная тема - ЕДА. Все смотрят в рот и говорят, что нужно бы поесть мяса. Как будто бы мясо - новое средство от гриппа. Или молоко, или сыр... Сколько не объясняй, что давайте-ка вы зайдете в поликлинику и в очереди спросите, кто ест все то, чем вы хотите меня накормить, и увидите, что все подняли руки. Так какого хера они тут делают, на этих скамеечках?! Они ж "правильно" питаются.
А я себя морю голодом, недополучаю чего-то. Правда, когда начинаю интересоваться, чего я не получаю, то тут как-то начинаются какие-то робкие слова про белки, животные, про кальций. Ладно б еще про B12 сказали. Ох, чего только не наслушаешься про биохимию, столько нового и доселе никому неведанного.
Сестра ехидничает и говорит, давай наедимся мяса. А мне жутко противно. Тошнота подходит к горлу от одной только мысли. Я смотрю на нее с укором - медики, таки медики.

И немного о боли. Когда схватывает так, что сжимается челюсть, что уже почти нет сил терпеть, в аптеке требуют рецепт. Мы живем в мире, где боль - средство контроля. Где для того, чтобы избавиться от нее, следует идти и выстаивать в очереди, доказывать, что тебе больно. Причем следует доказать, что не просто больно, а так, что вообще край. Терпите!
Они бояться нарколизации страны? Дада, конечно.
Онкобольные прыгают из окон. Как же, морфин, героин - ненене, это вредно.
Просто контроль. Просто держат на поводке.
Зато водка есть. Пейте водку! Растворяйтесь!

На улице март. На теплотрассах мусор, под снегом мусор, на дорогах песок и мусор. И люди ходят - в головах мусор. Утилизировать б, переработать. Вторсырье.


Я жалею людей.
Я презираю людей.
Я отчаялся думать
О печалях этого мира
И в свою печаль погрузился.
megaelephant: (vegаn)
2016-01-28 09:59 am

Право на собственное тело

Государство влезает в каждую клеточку нашего тела, даже не спрашивая нас. Все как бы сделано, чтобы оберегать, но кого?
Государство кричит со всех концов, что нужно рожать, что нужны новые рекруты, хотя оно не заботится о тех, кто уже сейчас здесь. Большая часть населения и так живет только за еду. Конституция, которой подтерлись так, что на ней и текст-то сложно разобрать из-за налипшего, говорит, что граждане имеют право на медицинскую помощь, что личность защищается, что ничто не может умалять его достоинства. Там даже пишут, что никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам.
И вот уж сколько лет мы слышим о детях и о том, что взрослые женщины и мужчины не могут решать, что им делать со своим собственным телом.
Они запретят аборты, подвергая опасности жизни миллионов женщин, обрекая миллионы детей жить в переполненных домах, где ни о каком достоинстве и даже личности не идет речи.
Они не позволяют (!ПОЗВОЛЯЮТ!) взрослым мужчинам стать стерильными, только если им нету 35 лет или они не являются отцами двух детей.
Нежелание заводить детей будет приравнено к психическому отклонению с последующими инъекциями галоперидола.

Государству нужны рабы.

Вот такой недобровольный эксперимент.
Или все-таки все это добровольное рабство?
2016-01-21 11:40 am

Январская повесть (памяти Яна Палаха)

Январь.
На улицах, на полях, в лесах - вездевезде - снег. Все белое, все искрит. Мороз обжигает щеки и щипает за носы.
Холодно.
Они были чудесной парой. От них шел жар, от которого таяли сугробы даже в самые холодные ночи.
Она и он, он и она.
Он был, как это говорят, жуткой смесью кровей. В нем текло все, что только можно. Больше всего он напоминал цыгана, он и в самом деле был на четверть или около того. Смугловатая кожа, жесткие черные волосы. Высокий, атлетичный. Нет, его рот не был усеян золотом. Зубы были белые, как этот январский снег.
Ее сердце тоже гоняло по венам удивительный коктейль. Сложно было сказать, кого напоминает она. Ее везде будто бы считали своей. Высокая, как это говорят, кровь с молоком.
Они были удивительной парой.
Они были полны нежности не только к себе, но и к окружающим. Они подбирали котят и щенков, выкармливали их, обмывали и искали им добрых хозяев. В их доме всегда кто-то мяукал и тявкал. Стены были усеяны следами от когтей и зубов, двери погрызены и заточены.
Они были маленьким анклавом, маленьким островком счастья и добра, среди океана злобы и жестокости.
Уже полгода были введены войска. С самого начала они участвовали в сопротивлении. Вместе с друзьями они выходили на мирные акции, желая лишь, чтобы их страна была освобождена от ига. Власть все больше и больше затягивала гайки, все больше и больше отдалялась от людей. Военные и правительство держались за власть всеми силами.
За полгода люди устали бороться, было тяжело, когда твой голос совершенно не слышат. Сопротивление чахло буквально на глазах.
Как это пришло им в голову, таким молодым, полным сил, добрым и нежным влюбленным.
Холодным январским днем они вышли вдвоем на площадь, радостные и улыбчивые. Долгое объятие, долгий поцелуй, они гладили друг друга и от них шел такой жар, что все вокруг таяло, будто бы пришли весна и свежий южный ветер.
Они достали из сумки четыре бутылки и начали поливать друг друга. Они смотрели друг на друга, полные нежности.
Оба достали зажигалки. Щелчок.
И вот они, объятые пламенем посреди площади, в этот холодный январский снежный день. Как говорят, они бежали, взявшись за руки. Со всех сторон к ним бросились люди, снимая на ходу пальто и куртки...
Они были молоды, полны сил и самой жизни.
Позже было найдено их письмо, в котором они просили объединиться в борьбе с тем злом, которое охватило их землю. Военные и правительство пытались скрыть факты, но этот крик было не заглушить.

Страшно и безумно жалко, что для победы над чудовищами, которые жадно схватили в свои лапы свободу и умы миллионов людей, угрожая и одурманивая, пытая и запугивая, требуется пожертвовать жизни двух чудесных молодых людей, добрых и нежных.
megaelephant: (Totoro)
2015-12-30 11:39 am

Рассказ

«Привет. Меня зовут Джон. Я алкоголик».

Этими словами Джон каждую субботу в течение вот уже пяти лет начинает рассказ своей жизни. Каждый из нас этими словами начинает рассказ своей жизни. Этими словами каждый начинает свой рассказ, каждый, кто состоит в Обществе Анонимных Алкоголиков.
Каждый раз мы приветствуем друг друга и признаемся, в первую очередь себе, что мы алкоголики.
Джону тридцать восемь. На нем темно-синий костюм, белая рубашка, черный галстук и блестящие черные туфли. Он работает в офисе: отвечает на звонки, печатает отчеты и тому подобное.
Джон живет один. Шесть лет назад от него ушла жена, забрав их двух детишек, Шона и Мишель. Все мы здесь одинокие. Мы пили, у нас была бутылка. Кроме нее нам ничего и никто не был нужен. А сейчас мы никому не нужны. Не знаю, уже сомневаюсь, были ли мы хоть когда-нибудь кому-нибудь нужны, даже себе.
История Джона похожа на наши и на мою в частности.
Он рассказывает, что пил неделями, просыпаясь и засыпая, где придется, но неизменно с бутылкой в руках. Все это нам прекрасно известно. И не потому, что мы все так долго знаем Джона, а потому что у нас было все тоже самое.
Он рассказывает, что в пьяном угаре он дрался с любым, кто, как ему казалось, не так на него посмотрел, что изменял жене, что лежал пьяным в канавах и на лужайках и что кричал на жену и детей и бил их.
Мы все внимательно слушаем, потому что это рассказ и о нашей жизни.
Джон рассказывает, что когда ушла его жена, он этого в общем-то не заметил. Она ушла, когда у него был очередной запой. Он просыпался пьяным, открывал глаза и снова пил до потери сознания.
Но пять лет назад он пришел сюда. И вот уже пять лет, каждую субботу он приветствует нас и признается, в первую очередь себе, что он алкоголик.
И вот уже пять лет он не пьет.
Его жена к нему не вернулась. Не думаю, что такое можно простить, - все эти измены, побои и ругань. Не думаю, что и сам Джон себе это простил. Не думаю, что он когда-нибудь себе это простит.
Мы все одинокие. Наши дети нас не знают или стараются забыть. Наши жены нашли себе других мужей. Наши друзья, наши родственники – все отвернулись от нас. Теперь наша семья – это Общество Анонимных Алкоголиков.
«Вот моя история, - говорит Джон. – Спасибо, что выслушали».
«Спасибо, Джон», - хором говорим мы.

«Привет. Меня зовут Курт. Я алкоголик».
megaelephant: (Купание)
2015-12-22 04:17 am

Носовые пазухи

Тепло, шныряют с севера на юг, во все стороны массы воздуха, пыли - все летит, все несется, волной, набегает, врезаясь в дома и леса; лужи, снега почти нет, распускаются почки - декабрь.
Далекие когда-то северные морозы и ветра до сих пор отзываются в каждой простуде. Внутри, засевшая холодная заполярная зима, отзывается и сейчас. Кажется, да и в самом деле, что давно это было, что и год-то, глядя отсюда, пролетел, а не тянулся, мучительно долго, со всей этой заполярной мунштрой, с приказами и подчинениями, с фронтитом, с палубой и слабым сиянием посреди долгойдолгой ночи, с мучительно долгим ожиданием солнца, свет которого, буквально разорвал тьму, пусть на краткий момент; с долгими бесконечными волнами в качающейся коробке; с уходящими и приходящими звездами.
Будто бы и не было, только нос не дышит.
Уже может почти кажется, что и не было всего этого, придумалось.
Падает волна, уходит, медленно, со скрипами, другая бьет, летят брызги, пена, вокруг, везде, повсюду лишь небо с облаками и синее, темное, с белыми пятнами и штришками. Покачивает. Скамья катается, от переборки к переборке - увлекательное катание.
Низкие дома, белая гладь снежной крупы, несущейся с вечерними придыханиями, в свете фонарей, оранжевая белая снежная гладь, укутавшая все, не пропустив ни одного закутка, ни одной трещины, крупа, проникшая в самое нутро, в самые дальние уголки, прилипшая и уже никогда не растающая.
Со скуки что ли всплывающие где-то эти сопки, утонувшие все эти подводные утесы?
А может просто опять нос запускает череду ассоциаций, забрасывая в самые разные уголки всего того, что было есть и будет. Хитрыйхитрый нос.
Или все эти ветра, что гладят по шерсти лес?
Застывшие кадры, беззвучные картины, непроглядные звуки - что-то все куда-то заводит, будто бы все обо всем напоминает.
Ни за чем и ни для чего.
Случается.
megaelephant: (vegаn)
2015-12-16 10:36 pm

С улыбкой

Мы жутко злые. И желаем, чтобы когда-нибудь утром, в любое из утер, люди взяли и исчезли. Вместе с нами. Не стали б меняться, а просто исчезли. Не проходили никакие больше этапы восхождения в более совершенное состояние, умнели, нет, а просто исчезли.
Каждый день кто-то может обидеться на то, что ты не ешь что-то и виноват лишь тем, что просто рассказываешь, как этот сыр, например, попал к тебе в рот. Просто факт, просто живи с этим. Наслаждаешься и не можешь себе отказать, потому что хочухочунравитсябудувкусновкуснонравитсябудубуду? Не знаю, как быть! Это не так уж и страшно, так ведь? Ну да в общем, всем все равно. Подумаешь.
Хотелось бы извиниться, если кому-то не нравится, как устроена схема. Не наличие самой схемы, а просто знание о ней, поддерживание ее. Вкуснохочется, толкает вас на приобретения "товара". А как этот товар был получен - важно ли? Всего лишь ... ерунда! Но пока его хотите, вам всегда его доставят, вырастят, осмотрят, запакуют...
А может и не утром, а все равно когда.
Исчезли.
Злые мы.
Желающие любым путем.
Получить...
Да и что уж, друг друга скупаем. У всего есть цена. Все можно купить. Дикость представить, что есть среди нас те, кто поспорил бы с этим. Всех и вся. И это нормально, так и нужно. Поговаривают.
Так всегда было, говорят.
Бытует мнение.
Не все так, драматично ведь в самом деле. В конце концов, все кругом лишь излучение. Не следует уж так серьезно относиться к тому, что называют болью, радостью, так ведь?
Но если чьи-то чувства были задеты, то ничего с этим уже не поделаешь.
megaelephant: (Купание)
2015-12-10 02:26 am

(no subject)

Несмотря на всю эту скоротечность, молниеносность времени, ее абсолютную невязкость, которая ускользает, оставляя даже не только воспоминания, а скорее порой лишь просто следы, отпечатки, шрамы, отколы. Вполне пока.
И мчит, и никак ни на что не хватает уже, даже просто подумать, а если время подумать. Обернулся - минута уже часом значится, а два месяца - годом. Смотришь, присматриваешься, вглядываешься, щуришься. Следы только.
Настоящее краем глаза и потом сразу там, осмыслять, хоть уже то, что случилось, пусть и прямо сейчас.
Убегает оно. Сшелушивает, бороздит, отламывает, седеет, лысеет, кашляет, поднимает давление, скрипит, ноет, вылетает, выпадает, горит, тает...
Бежит и что-то с собою и прихватывает. Вперед - в никуда, ничего, оставляя позади - вроде то, что кто-то назовет жизнь.
Бежитбежит.
Следует ли так спешить, часы?
Или же пора ускоряться, сжимая шаги?

Зато хороши звезды, пора побродить под ними в таком морозном воздухе, нечего обращать на эти совершенно ошалевшие стрелки и цифры.
Ветки и стволы нависли.
Яркие. Потухшие, летящие отголоски мертвецов. Лишь прошлое, лишь оно.
Несмотря на всю эту скоротечность.
megaelephant: (Купание)
2015-12-09 03:34 am

Тишиною заполняется слух

Все бессмылсенно - все вокруг.
Еще давным-давно, наверное еще до того, как в нашей маленькой общежитной комнатушке с друзьями мы сформуливаровали основную эту фразу; внутри она была - бесформенная, но росла, крепла, набирала сил и впитывала все то, что после стало ей.
Мир бессмысленный со всеми этими драмами, хватаниями за сердце, опозданиями, ломанием голов, слезами, угрызениями, признаниями, клятвами. Все лишь наша собственная выдумка, наша собственная игра, которой мы порой придаем слишком большое значение, большее, чем оно заслуживает.
Льем слезы, бьем в грудь, произносим эти "ненавижу", "люблю", "не могу больше этого выносить", "с меня хватит", "ничего не получится", ничего не выйдет"....
Миру неважно, кто мы и что делаем. Миру все равно, а вместе с ним и нам.
Вместо мечтателей на смену нам пришли прагматики, цинники, хладнокровные, бесчувственные, каменные, стальные фигуры.
Возникает наверное вопрос: "А зачем тогда быть тут?"
А просто так, до тех пор, пока не надоест.
Пока не надоест вставать по утрам и получать радость от этого серого дождливо-снежного ливня, яркого палящего солнца, темных сумерек, непроглядной ночи, страшных мыслей, страшных лиц, их действий, лжи своей и лжи других, от рек крови, от массовых убийств под радостные улыбки и крики "ещещещеще"...


Радость, маленькая улыбка, интерес - вот наверное, что все еще держит здесь. Может быть даже надежда, что можно эту костную негнущуюся структуру как-то переделать, вдруг. Для чего? Для просто так! Все изначальна здесь не имеет ни капельки значения.

Мы свечи, горимгорим, может быть освещаем всю тут темень кругом, но выгорая, чадя и гасня, оставяляем после себя лишь застывшую лужицу...

.... пока радость, улыбка и интерес, понять, как оно это все устроенно.


Из окна смотрит западный ветер,

Тучи укутали ели
Вдали песня звучит
той,

кто несет солнца луч
megaelephant: (Deeper than you think)
2015-11-28 03:10 pm

Девятый месяц

Уже так долго тянется эта депрессия, с огромным количеством таблеток, со сном, с нежеланием вставать, с раздражениями, с обидами, злостью, слезами, с желанием все уничтожить, с чувством ненависти ко всем и каждому, с желанием убить себя. Медленно и верно, под воздействием всех этих колес думать становится невыносимо трудно. Даже самые обычные вещи становятся безумно тяжелыми.
Это тянется целую вечность. И не понятно, когда это закончится и закончится ли вообще.
Как ужасно это наблюдать, думать, что ты являешься источниками бед, что ты плохо заботишься, плохо все делаешь, не справляешься, что чувства куда-то улетучиваются. Силы уходят, очень тяжело. Перепады настроения чудовищные. Усталость, которая сшибает с ног. Тошнота, которая вечно стоит в горле.
Как же хочется, чтобы наступило излечение, чтобы можно было вновь смеяться, быть счастливыми.
Но пока сон, а после слезы, ненависть, отстраненность...
megaelephant: (Deeper than you think)
2015-11-26 10:40 pm

Мама

Она удивительная - моя мама. Трудоголица, которая постоянно что-то делает. Время идет конечно, время не щадит, никого - и ее.
У нее было три мужа. От каждого у нее по ребенку. Она потом говорила: "Я взяла от них самое лучшее". Это конечно не совсем комплимент. Потому что нас было трое, все мы очень разные. Я был второй. Они прожили с отцом около семи-восьми лет. Я уже толком не помню, но вроде 93 год - это последний их совместый.
Они разошлись очень по-доброму.
Собственно она повстречала молодого парня, моему отцу исполнилось сорок.
Она была умна, красива, немного простовата. Орловщина была в ней, рязанщина, которая с годами немного подусилилась.
Сколько же она потратила на нас сил, сколько нервов мы сожгли с сестрами ей, сколько седых волос мы поселили на ее светлой голове? Она воспитывала нас, кормила, сидела с нами по ночам, гуляла...
Она удивительная - моя мама!
Она очень добрая. Всегда, до моего рождения и после, в доме были животные. Собаки, кошки, крысы, мыши, попугаи. Она учила нас заботиться, ухаживать, быть внимательными и добрыми. И многому мы, кажется, научились.
Мамай - так я ее называю со школы.
Я знаю, что до моего рождения она делала минимум два аборта. Когда я был пятнадцатилетним и много думал о том, как бы свалить из этого существования, мысли заводили меня в желании попасть в аботный список. Мысли разные бывают.
Наверное, она хотела видеть нас не теми, кем мы стали.
Удивительная она - мама!
2015-11-21 04:47 am

(no subject)

Везде какие теракты. Хоть не читай вовсе. Правда, от этого их меньше не станет, к сожалению, просто не буду знать, что где-то опять какие-то взрывают людей, обычных...
Религия одурманивает, выключает из мышления, оболванивает.
Вера слепа и жестока.
Кара, обрушивающаяся взрывной волной и свистом пуль. Кара за чью-то навязчивую идею. Навязанную, придуманную, надуманную, губительную идею.
Закованные в выдумки и сказаки о прошлом и светлом будущем, настоящим начиненный маленькими подшипниками и болтами с гайками, нашептывая строки, выписанные, трактованные, вдолбленные. Хлопок.
За штурвалом, под крыльями долгожданные посевы из оторванных ног и рук, унесенных жизней, разрушенных стен и улиц. Как же хорошо это, а? Кровь впитывается в жаркий песок, буреет, превращаясь в комки. Хрипы, пыль, стоны, плачь, боль, боль, боль...
Бравые, лихие, верящие, в добро, справедливость, ножами, стволами, лишь движения пальцем, короткие, плавные. Как в масло, как в мешок с песком, впиваются, жалят, маленький лишь фонтанчик брызнет.
...
Коллеги радуются, предполагают, когда меня заберут. Всыпят наши, говорят, хорошо. Мудро. Им не воевать, они уже вышли в возраст. Удел молодых. Прожившие свое, втягивают, подстегивают, накручивают. Молодцы! Убивают, ну что ж, такое дело. Нужное! Хвалят вождя, за ум и смелость, за яйца они его хвалят, за то что мужик. Ну и не ему воевать. Приказы, только приказы. А вы, исполняйте, будьте добры, милые мои старики. Утягивают вам пояса, забирая у вас даже хлеб, осталяя вам сухари и воду. Голодные, но гордые. Больные, но с ракетами, все боятся, все уважают. Не нужны книги, не нужны знания, не нужно просто жить, с чистыми улицами, смеющимися, радостными, светлыми лицами, с музыкой... Не нужно это все, тут есть куда идти. Натирайте бляхи и пушки, одевайтесь в поход, за правое дело...
Дурят и ведутся. Прожили вроде уже, не первый ж день, милые, ну это же было. Ну отстранитесь, ну посмотрите вы со стороны. Ну это уже было, было уже все это, равно также, ровно тоже. Но пока не наступим сами, пока не стукнет - надо же! Тропы усеяны шагами, раз за разом. В одну и ту же степь, дважды в болото, в то же, повторяя прошлое, в настоящем, в будущем.
Не помнят они, Алеша, дорог, слез не помнят, дождей бесконечных и злых не знают они, не знают и не узнать бы им. И никому бы не узнавать. Но гонят ведь, для чего-то.

Опять где-то, взрывы. Хоть бы!
megaelephant: (Deeper than you think)
2015-11-15 03:30 am

Последняя песня

Я сидел на окне у супермаркета. За моей спиной было огромное стекло, в котором можно было видеть продавщиц.
На часах было уже за полночь. Я сидел, пил пиво и курил. Сигарета медленно тлела. Я вдыхал дым, такой приятный и желанный, и выдыхал его в холодный и враждебный ночной воздух.
Polly wants a cracker
I think I should get off her first
В магазин зашло парочку ребят сомнительного вида - здесь часто встретишь таких.
 Еще глоток, еще одна затяжка.
Кто-то вышел. Он потрепал меня по голове, а я дал ему пинка.
Иди к черту, - пробурчал я. - Катись ко всем чертям!
Курт надрывался. Этот кто-то пошел дальше, оборачиваясь в мою сторону.
"Козел!"
Еще глоток, еще затяжка.
The finest day that I've ever had
Was when I learned to cry on command
- Привет! - кто-то протянул мне руку.
- Привет, - машинально ответил я.
"Какая холодная ночь. Как здесь холодно. Совсем не похоже на июнь".
Я был в куртке, бежевой с черным.
Холодно.
Кто-то выходит, кто-то входит. Обрывки фраз, которые ни о чем не говорят. Глупость все!
"Куда они ушли? Уже можно было все давно купить!"
It's okay to eat fish
cause they don't have any feelings
Я бессмысленно смотрел на стену.
Еще одна затяжка, еще один глоток.
Кто-то подошел и что-то спросил, а я все также бессмысленно смотрел перед собой.
Кто-то толкнул меня.
- Что-то нужно? - спросил я.
- Деньги есть? - спросил этот парень. На вид ему было не больше двадцати, щуплый и высокий.
- Гол как сокол, - ответил я без всяких эмоций. Это была чистейшая правда - в кармане не было ни гроша.
И тут яркая вспышка. Удар.
My girl, my girl, don't lie to me
Tell me, where did you sleep last night?
Стекло треснуло, звонко и почему-то очень весело. Бац, бамс, дзвонь.

Когда приехала скорая,
все было залито кровью,
моей кровью.
Don't expect me to cry.
Don't expect me to lie.
Don't expect me to die for thee.